Интервью посла Израиля в Беларуси Зеева Бен-Арье

Родился 30 октября 1945 года в Харькове. Жизнь в Харькове была тяжелой и безрадостной. Не в экономическом плане, поскольку родители зарабатывали довольно неплохо (по харьковским меркам), а в смысле атмосферы, в которой мы жили. В этом плане 1950-60-е годы были весьма суровыми. Прежде всего в национальных подходах. Так называемый советский интернационализм, по сути, представлял собой большевистскую русификацию и был направлен в Харькове на полное уничтожение любых проявлений украинской культуры. Украинский язык преподносился как язык малограмотных людей. К сожалению, с подобным подходом мы порой сталкиваемся и в наше время, правда, сейчас уже не в Украине.

Разумеется, жертвами такого подхода являлись и евреи, потому что какое-либо проявление еврейского национального самосознания было еще более недопустимым, чем возрождение украинского.
...................
Я познакомился с харьковской группой будущих репатриантов, которые в 1970 году первыми подали документы на выезд. Стало понятно, что именно это – мой путь. Своеобразная реакция на притеснения всего национального. Возможность была эфемерной, мало кто мне верил. Например, мать по этому поводу расплакалась и сказала, что слишком долго и тяжело носила передачи в тюрьму моему дедушке и на меня ей просто может не хватить сил. Такое у многих тогда было восприятие. Дескать, это не путь в Израиль, а путь в тюрьму.
.............
Приехав в Беларусь, посчитал своим долгом выучить и белорусский.  Учить белорусский мне было нетрудно, но потом русский и особенно украинский стали тормозить активное пользование «мовай». Пассивно я знаю белорусский язык практически в совершенстве и очень много на нем читаю. Причем знаю такие слова, которых не знают даже многие белорусы. А активно разговаривать по-белорусски мне очень трудно. Мешает украинский язык.

Где бы я ни был, всегда являюсь убежденным сторонником развития там национальной культуры. Так было в Украине. Так происходит и сейчас. Тем более что в Беларуси я познакомился с настоящими служителями белорусского языка и культуры. С теми, кто его хранит и пытается его развивать. К сожалению, их дело сложно назвать благодарным. Парадокс. Судя по данным социологических опросов, огромное количество белорусов говорит, что они хотят быть белорусами и поддерживают независимость, но делать для этого ничего не хотят. Глубоко убежден, что Беларусь не может быть полностью независимой страной без белорусского языка. И вообще, в мире без национальных языка и культуры существует очень мало стран.

Можете считать русский вторым государственным, можете делать то, что хотите, но основой должен быть только белорусский язык. Как этого добиться? Это очень сложно, потому что принуждением и насильственными методами цели не достичь. Белорусский язык уничтожен настолько глубоко, что его нужно возрождать практически с нуля. Нельзя человека заставить перейти на белорусский язык, если в его семье на нем не говорят даже родители. Белорусскому языку белорусов нужно учить заново. Но есть и другие факты. Известны случаи, когда молодые люди не произносили до 18 лет на нем ни одного слова, а потом вдруг начинали говорить по-белорусски. Люди сами приходят к этому.

Пример тому – Израиль. Конечно, иврит мертвым языком никогда не был. Он был языком молитв, немножко литературы, но не применялся на разговорном уровне. В 1948-м мы его фактически возродили. Возродили практически из ничего. Кстати, одним из тех, кто стоял у истоков, был выходец из Беларуси Элиэзер Бен-Егуда. Именно благодаря этому и возникло наше государство.

Нечто подобное наступит и в Беларуси. Когда-нибудь здесь будут люди, которые не привыкли к мысли о том, что Москва – это все, а русский язык является матерью всех языков.